А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Поздравления > Школьные праздники > «МЫ ДЕТИ СТРАШНЫХ ЛЕТ…»
Распечатать поздравление «МЫ ДЕТИ СТРАШНЫХ ЛЕТ…»Версия для печати (lite)
Версия для мобильных
Страницы: [1] [2]
«МЫ ДЕТИ СТРАШНЫХ ЛЕТ…»



Ведущий 1. Сегодня мы будем говорить о самом страшном периоде истории нашей Родины – о тоталитарном сталинском режиме. Когда о правах и свободе можно было только мечтать, а за свободное слово попасть в лагерь или быть приговоренным к смерти.
Ведущий 2. В 20 е годы по инициативе Ф.Э. Дзержинского был организован на базе бывшего Соловецкого монастыря специальный концентрационный лагерь СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения), куда высылались в порядке изоляции члены небольшевистских партий (кадеты, эсеры, меньшевики и пр.), белогвардейцы, духовенство, и другие лица, отнесенные советской властью к «врагам народа».
Ведущий 1. В апреле 1930 года при ОГПУ СССР создано управление лагерей преобразованное в феврале 1931 года в главное управление трудовых лагерей и трудовых поселений (ГУЛАГ).
Ведущий 2. Сегодня наш рассказ посвящается тем, кто в силу возраста не успел сделать ничего противозаконного, о тех, кто только только начинал свой жизненный путь. Рассказ наш о детях «врагов народа».
Чтец 1.

Мы дети страшных лет…
Мы память, что жестока и горька,
И мы ее горчайшая строка.
Вам, молодым, не вдруг обнять.
Их обронил в кремлевском зале
Тот, кто для всех нас был одним
Судеб вершителем земным,
Кого народы величали
На торжествах отцом родным.

Александр Твардовский
Ведущий 1. 30 е годы… Репрессии, тоталитарный политический режим, страх. 30 е годы, во время которых по стране прокатились три волны репрессий, каждая следующая из которых по масштабам и жертвам превосходила предыдущую. Воистину «страшные годы». Особо тяжелыми эти годы были для детей. Как повлияли эти события на их жизни, как сложились их судьбы?
Ведущий 2. Печально известное постановление «О мерах по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации», согласно которому раскулаченные крестьяне высылались в отдаленные районы на спецпоселения. Малозаселенные места, удаленные от центра страны, необжитые.
Ведущий 3. Вместе со взрослыми подлежали высылке и дети. Им труднее приходилось привыкать к новым условиям жизни, они в большей мере страдали от болезней, холода и голода, страдали от того, что их тоже считали «врагами народа», «кулацкими детьми» – это клеймо позора многие из них ощущали всю жизнь.
Ведущий 4. Из воспоминаний. «Шли парами прямо по льду, – этап растянулся на целый километр. Шли целую неделю, ночевать останавливались в деревнях у людей. Впереди ехал милиционер верхом и, заезжая в каждую деревню, говорил: «Не пускайте к себе ночевать, не пускайте в деревни, это звери идут, убийцы». А мы как останемся ночевать, молодые были, с молодежью деревенской перезнакомимся, да так, что потом и не отпускают нас: оставайтесь. Кто молоко несет, кто что. Дорогой болели многие, мне тоже плохо стало. Так те, что со мной шли, под руки взяли, до деревни довели. Там молоком напоили кипяченым: как нибудь крепись, где ты тут останешься. Так и дошли до поселка. Здесь переночевали, вымылись в бане: по два ковшичка горячей воды на человека, а наутро погнали дальше. Хлеба дали на дорогу: пятьсот граммов на день. За день сорок пять километров прошли: ни деревень по пути не встретилось, ни поселков. Пришли к вечеру на место: конторка для начальства, а для нас шалаш из жердей и веток стоит. Переночевали в нем, а с утра принялись деревья валить, бараки строить…. Жители одного из поселков вспоминают, что целый год жили в каменной неотапливаемой церкви. «…Нары поставили многоярусные, зимой печку топили, так и жили».
Ведущий 4. Из воспоминаний. «Поселили нас в старом двухэтажном доме. Готовить пищу ходили на болото, там, на кострах и варили, тут нам не разрешали варить. Сваришь, идешь, а дети местные бегут и, если открытым несешь котелок, могут бросить туда что нибудь. Кулаки! Мы все были для них кулаками. Никакого проходу нам, девчонкам не давали. Но были и хорошие люди, жалели нас. Голодали страшно, некоторые через это и с ума сходили. Хлеба давали по 500 граммов тому, кто работал, да по 150 неработающим. Кроме хлеба, давали иногда крупы. Дадут сорок граммов, в горсти ее несешь, пока идешь голодный – съешь всю крупу. Ходили пестики в лесу собирали. Мама их напарит – для нас это вроде как шоколад».
Ведущий 5. Еще одна страшная беда, унесшая сотни жизней – болезни, и особенно тиф. Скученность людей, отсутствие в поселках бань, столовых, сырость в бараках – все это приводило к вспышкам эпидемий. Вспоминает Мария Игнатьевна Прилуцкая: «Когда тифом люди заболели, народу умирало много: и на дорогах трупы лежали, и в лесу, и в бараках, жутко».
Ведущий 3. Эпидемия тифа была столь распространена, что всех больных спецпереселенцев поместили в деревянную церковь. Для этого там были поставлены двухъярусные нары. Умирало много, умерших хоронили по ночам в общей могиле на кладбище. В настоящее время здесь установлен памятник всем погибшим. Деревянная церковь, в которой лежали больные тифом, сгорела в 1933–1934 годах.
Ведущий 2. О том, насколько силен был страх даже ребенка перед властью, хорошо говорят его слова: «Коменданта мы боялись, мимо комендатуры даже проходить боялись, уж лучше стороной ее обежишь. А вот местные к нам относились по доброму. Благодаря им и выжили. У нас в семье из мужчин лишь один я – пацан. А вот как ни был мал, а уже думал вполне по взрослому: где продукты достать, где дровами разжиться». По ночам он ходил, промышлял дрова по соседским поленницам. Пожаловал однажды в дом сосед. Парнишка испугался, думая, что взбучку сейчас за дрова устроит. А тот с матерью поговорил, подбодрил ее, как мог, а когда уходил, сказал, что вокруг их много соседей с хорошим запасом дров живут, мол, берите, но только не у меня одного. Помнит, как с мальчишками, тоже детьми спецпереселенцев, поклялись друг другу, как вырастут, убить Сталина.
Ведущий 1. И до того велик был страх, что клятву эту произносили, уйдя далеко в лес. И после того, как вернулись, дома долго еще по привычке боялись говорить громко, все оглядывались по сторонам: не слышит ли кто из посторонних их речи.
Ведущий 5. Вспоминает Екатерина Дмитриевна Бедня гина.
«Норма хлеба на детей была 300 граммов, а на иждивенцев – 250. Мама наша в лес пошла работать, работающим давали по 500 граммов. Две зимы она отработала, лес валила лучковой пилой. А потом заболела, водянка – ноги у нее распухли, идти не может. Пошла один день, работать не может, легла возле пня. Начальник подходит: почему не работаешь? Она отвечает: вы посмотрите, какие ноги у меня. Он отправил ее домой: и не приходи больше. Вечером прибежали и рабочую карточку отобрали. Дома есть совсем нечего было. Мама нас забрала, и меня, и брата, и пошла на реку топиться. Сидим на берегу, плачем. Тут женщина одна проходит: ты что, Анна, плачешь? А мама: утоплюсь, и их утоплю. А та говорит: пойдем домой, я тебе картошки дам. Стали потом щавель собирать, ягоды. Там поле было, картошка росла, морковь. Выкопают, потом перекапывали люди, что то попадалось, и то не давали людям брать. Потом мама стала в деревни ходить вещи менять. Бабушка из дому какие нибудь вещи пришлет, мама идет их менять. Весной за реку прямо на бревнах перебиралась, чуть не утонула. Ушла один раз в деревню за картошкой. Должна уже прийти, а ее все нет, один день, второй, третий… Мы сидим, ревем. Люди идут, говорят: она сзади идет. У нее силы от голода кончились, а надо было мешок картошки по грязной дороге тащить. Вымокла вся, устала. А ехал тракторист с санями и ее не взял».
Чтец 2.

…Я смутно помню
Позднюю реку,
Огни на ней
И скрип, и плеск парома,
И крик «Скорей!»,
Потом раскаты грома
И дождь… Потом
Детдом на берегу.
Вот говорят,
Что скуден был паек,
Что были ночи
С холодом, с тоскою, –
Я лучше помню
Ивы над рекою
И запоздалый в поле огонёк.
До слёз теперь







Любимые места! И там, в глуши, Под крышею детдома Для нас звучало Как то незнакомо, Нас оскорбляло Слово «сирота». Николай Рубцов Чтец 3. Эти убили, а эти ославили. Кто ж наши Каины? Кто ж наши Авели? Даже могил никаких не оставили, Горько в родимой земле им лежать. Нашим убитым, Нашим замученным Мы даже памятник не поставили. Стыдно и не за что нас уважать. Юрий Левитанский Чтец 5. Мы к вам идем, в сегодняшний ваш день, И в завтрашний ваш день. И в день грядущий. Мы к вам идем – куда ж нам друг без друга, Мы память, что жестока и горька, И мы ее горчайшая строка, Но в памяти – грядущему порука, Цена ж забвенья слишком высока. Юрий Левитанский Чтец 6. Опять поминальный приблизился час. Я вижу, я слышу, я чувствую вас: И ту, что едва до окна довели, И ту, что родимой не топчет земли, И ту, что красивой тряхнув головой, Сказала: Сюда прихожу, как домой. Хотелось бы всех поименно назвать, Да отняли список, и негде узнать… Анна Ахматова Ведущий 4. Это забыть невозможно. То, что было, просто так не уйдет. Оно останется в сердцах, в душах тех, кто это перенес. Это страшные годы. Пусть говорят: «время лечит», но это забывать нельзя, это должны помнить все. Нельзя допустить, чтобы это повторилось…

Страницы: [1] [2]

Если Вы все-таки не нашли своё поздравление, воспользуйтесь поиском

Сохранить поздравление:


Школьные праздники

  Школьные праздники


«МЫ ДЕТИ СТРАШНЫХ ЛЕТ…»
Школьные праздники



  Мобильная версия



Яндекс.Метрика